Социология власти
2026. — Выпуск 1
Содержание:
Эта статья, основанная на материалах, собранных в одной российской школе-интернате для детей с «легкой умственной отсталостью», рассказывает о том, как государственные реформы последнего десятилетия в области охраны семьи, инвалидности и образования переживались сотрудниками коррекционного интерната. Статья утверждает, что, оставаясь своеобразными «островками социализма», государственные интернаты долгое время после распада СССР позволяли сотрудникам существовать внутри воспитательной системы, все еще основанной на дисциплине, верности порядку и трудовой этике, но главное - на исключении и селекции, работа которых поддерживалась паттернами институционального взаимодействия. В этой статье автор обрисовывает как причины, так и сами трансформации, которые в конечном итоге произошли с воспитательными и образовательными методами, практикуемыми в подобных учреждениях, чтобы показать то, как сотрудники государственных интернатов были вынуждены переосмыслить свое место в обществе, цели и смысл работы и, прежде всего, заботу. Автор утверждает, что главный объект заботы, с точки зрения служащих самого интерната, это вовсе не воспитанники и их будущее, но воображаемое общество, которое должно быть освобождено от «лишних» и «посторонних» элементов, а именно детей с проблемным поведением и другими состояниями, которые внутри институционального договора могут получать психиатрическое измерение. Фокусируясь на фантазиях о грядущей и неизбежной социальной катастрофе, с одной стороны, и на фантазиях о когда-то существовавшем порядке, теперь ностальгически переживаемом, автор рассуждает о воображении как о механизме производства идеологии.
Ключевые слова
В статье приводится переосмысление феномена немощи, традиционно воспринимаемого как деликатная слабость, упадка и утрата достоинства. Авторы критикуют подходы в научном и социальном дискурсе, сводящие немощь ни к определению диагнозов, ни к моральному недостатку, и аргументируют необходимость рассмотрения немощи как социально сконструированного, экзистенциального и этического феномена. На основе качественного исследования, проведенного в 2025 году в шести регионах России (более 200 интервью с участниками системы долговременного ухода), показано, что страх перед немощью часто приводит к страху смерти и связан с представлением о себе как об «обузе». Однако жизненные нарративы людей с тяжелыми физическими ограничениями (включая получателей медицинской помощи с инвалидностью) проявляют иной путь: немощь может стать для выстраивания реципрокных, взаимообогащающих отношений заботой, а не односторонним «обслуживанием». Авторы выбирают три ключевых аспекта: 1) взаимозависимость и взаимозависимость как основа здравоохранения; 2) социальное проектирование немощи через восприятие и институциональные рамки; 3) изоморфность немощи самой жизни – ее хрупкости, уязвимости и цивилизации. В этом свете немощь перестает быть дефицитом и приобретает ценность как форма проявления человечности, допуская различные социальные связи и утверждая достоинство даже в условиях полной зависимости. Это позволяет переосмыслить не только медицинскую помощь, но и саму эту взаимосвязь с уязвимыми членами общества, утверждая ценность жизни во всех ее проявлениях - даже в условиях глубокой зависимости и хрупкости. Авторы призывают перейти от парадигмы автономии к парадигме встреч, где уход - это совместное пребывание в пространстве взаимного признания.
Ключевые слова
Авторы ищут ответы на вопрос: каковы альтернативные представления о маскулинности, которые были бы совместимы с цветоносным трендом на эти заботы? Такие дебаты ведутся в поле исследований маскилинности в связи с обсуждением ограничений экономического роста, экономического кризиса, гендерного эгалитаризма и перехода к заботам общества. Важный эффект этой установки - расширение задачи воспроизводства, прежде чем обязательнейшей женской популяции в приватной и публичной сфере, в том числе и среди мужчин. Самой дискутируемой является концепция «заботящейся маскулинности» (в противовес гегемонной маскулинности) Карла Эллиотта, которая включает в себя этику забот, где нет места доминантному поведению и последствиям с ними качествами, где фокус смещается на позитивные эмоции и взаимозависимые социальные отношения, - собственно маскулинной идентичности к практике реальных забот. Анализируя теоретические исследования в этой области, авторы характеризуют во многом парадоксальное для ряда европейских контрактов сочетание заботы и маскулинности, которые подразумевают, что мужчины, адаптированные в практике заботы, сами по себе изменяются, формируя новую идентичность и ценности. Но концепция заботящейся маскулинности, хотя и обеспечивает многообещающие взгляды в процессе перераспределения власти/авторитета, противостоит понятию гегемонной маскулинности, которая содержит резерв гибридных тенденций адаптации, перехватывающих дискурсивную повестку. Апроприация отдельных дискурсивно привлекательных практик альтернативных маскулинностей и забот о ценностях обеспечивает внутреннюю диверсификацию гегемонной маскулинности, гибридизирует гегемонный маскулинный альянс в целях адаптации. Как следует из исследования, заботливая мужественность остается этической и отчасти утопической концепцией, недооценивая адаптивность патриархатной власти, чтобы определить изменения и крайний потенциал социологии заботы.
Ключевые слова
В ходе многочисленных исследований часто возникает вопрос о доме - в зависимости от его концепции, акценты в социальной среде могут быть расставлены по-разному. В статье проводится критический анализ концепции «обладания» дома. Эта концепция основана на основе нескольких логик, представленных в доме: с одной стороны, дом понимается как пространство, которое можно наполнять или опустошать, терять и обретать, переустраивать и изменять; с другим - дом понимается как пространство, наделенное символическим или эмоциональным значением, которым обживается человек. И в том, и в другом случае результатом является фиксация момента, когда человек становится «владельцем» своей версии дома, и именно в этом месте обсуждение дома часто завершается. В статье выясняется, что «дом» является результатом трансформации и смещения инфраструктуры, нестабильным физическим пространствам, обеспечению онтологической безопасности. Рассматривается идея темпорализации дома и новая концепция «внедомности», которая смещает акцент от дихотомии дома/бездомности к множественным версиям дома как динамическому мышлению. Подобный подход позволяет учитывать не только материальные состояния, но и воспоминания, ритуалы, способы обживания пространств, практику синхронизации с другими людьми и (не)материальными объектами. Разработка проектов внедомности с ограниченной доступностью, которые сводят бездомную помощь лишь к обеспечению жилья, и требует анализа того, как дом переживает процесс даже после обретения человеком крыши над головой.
Ключевые слова
Статья рассматривает проблему чувствительного (sensible) объекта и исследования чувствительных тем в социологии на примере пилотного исследования корейской диаспоры в Алматы (Казахстан), проведенного в 2025 году, включавшего интервью с представителями диаспоры, а также анализ ее институциональной среды. С теоретической точки зрения 133 исследование чувствительных тем и объектов требует отказа от «сильных» нарративов, как позитивистских, так и конструктивистских, доминировавших в социологии до начала 1990х годов. Обращение к «слабым» описаниям, которое стало активно развиваться с началом 2000-х годов, рассматривается в статье на примере двух подходов: лирической социологии Эндрю Эбботта и ускользающих (заботливых) исследований Джона Ло. Хотя между двумя подходами нет теоретических или методических пересечений, в статье показано, что они работают с проблемой субъективности и их методы дополняют друг друга, что позволяет предложить полноценную альтернативу «сильному» социологическому нарративу. На эмпирическом примере публичной репрезентации корейской диаспоры в Казахстане и ее ускользающего характера показано, как могут дополнить друг друга на разных уровнях приближения к объекту и обнаружения его чувствительности сильные нарративы, лирические описания и ускользающие исследования. В результате сделан вывод о том, что один и тот же объект исследования может принимать в различных ситуациях и устойчивую, открытую для обсуждения, или сенситивную, чувствительную форму: изменчивый характер объекта, его недоступность для формализации и четкого описания делают его ускользающим и чувствительным к взглядам извне.
Ключевые слова
Предлагаемое исследование посвящено роли феномена заботы в изучении пространства архитектуры в философии Джорджо Агамбена. Цель данной работы состоит в интерпретации архитектуры в контексте проекта биополитики Агамбена и в критике его подхода через призму концепции заботы. Биополитическое измерение архитектуры раскрывается через центральные понятия Агамбена: голая жизнь, zoon/bios, homo sacer. Ставится проблема «необитаемости» городских и архитектурных пространств от торговых моллов до лагерей для беженцев. Рассматривается агамбеновская интерпретация понятий заботы у М. Фуко и М. Хайдеггера, предлагается анализ понятия пользования как альтернативы понятию заботы. Забота о себе М. Фуко и забота М. Хайдеггера представлены в контексте поиска критики биополитического управления. Понятия chresis у Фуко и обращения с подручным (Umgang, Zuhandenheit) у Хайдеггера образуют условия для понимания пользования. В понятии пользования предполагается существование внутри привычного обращения с жильем вне управления и обладания. Концепция обитания как пользования Д. Агамбена раскрывается на основе работ урбаниста Камилло Боано. В исследовании лагерей для беженцев и других кризисных зон Камилло Боано демонстрирует актуальность не только обитания как пользования, но и концепта заботы для дискуссии вокруг критики биополитики архитектуры. Подобное смещение акцентов продиктовано расширением идеи обитания как пользования и интересом к хрупкости и уязвимости жилых пространств в рамках маргинальных зон города. Боано изучает заботу людей друг о друге в сообществе, живущем в пространстве постоянно разрушающейся материальности, поддержания и ремонта. Забота как сущность человека, как техника заботы о себе уступает феномену заботы в контексте проблематизации коллективного тела и сообщества, живущего в непростых материальных условиях, но через заботу обнаруживающего возможность для противостояния биополитике.
Ключевые слова
Статья переосмысляет ранние работы Рене Фокс - в первую очередь ее монографию «Experiment Perilous» (1959) - сквозь призму связи важных для нее тем неопределенности и заботы в клинической практике и производстве научного знания. Стандартная рецепция Фокс как исследовательницы профессиональной социализации и ролевых ожиданий в медицинской работе редуцирует эту тематику, игнорируя эпистемическую и аффективную проблематику практических процессов клинико-исследовательской работы. Реконструируя влияние Мертона, проявляющееся в методологической рамке ролевых конфликтов, статья показывает, что Фокс уже в ранних работах смещает фокус с воспроизводства норм на механизмы эмоциональной регуляции, возникающие в условиях многоуровневой неопределенности: непрозрачности индивидуального и коллективного медицинского знания, онтологической нестабильности исследуемых объектов, а также сложности аффективных взаимодействий между врачами и пациентами. Работая с заложенными Парсонсом понятиями двойной контингентности и роли больного, Фокс рассматривает болезнь как моральный процесс, в котором от различных форм заботы о пациенте и от его поведения зависит не только его состояние, но и формирование нового знания в ходе научных экспериментов. Описанные Фокс аспекты заботы рассматриваются в статье как неотъемлемая часть как эмоциональной регуляции врачей, так и конструирования научных фактов. Статья помещает ранние работы Фокс в контекст традиции функционализма, освещая те моменты, в которых ее внимание к неопределенности, заботе и производству знания выходит за рамки мертоновского проекта, открывая путь к дальнейшему изучению как аффективной проблематики в медицине, так и процессов конструирования медицинских фактов.
Ключевые слова
В статье представлен первый этап исследования схемы различных символических ресурсов, объединенных в рамках риторической формулы «космической мечты китайского народа», которая была популяризована Си Цзиньпином как часть новой национальной идеологии – «китайской мечты». Описана реконструкция сети смыслов, связанной с космической программой КНР, и, таким образом, предложен ответ на вопрос, какие условия благоприятствуют экономическому развитию глобальной космонавтики в идеологической политике. В частности, автору задается вопросом о том, что сделало возможное введение Дня космонавтики КНР в 2016 году. Отмечено, что, несмотря на возросшую медийную популярность лидеров космонавтики в Китае, этот феномен широко распространен, почти строго с точки зрения взгляда на политику утилитаризма, а риторическая конструкция «космической мечты» вообще осталась за пределами академических интересов. Для представленного исследования выбрана социокультурологическая оптика, разработанная Джеффри Александером, которая актуальна в двух отношениях. Во-первых, герменевская методология соответствует характеру объекта: риторические формулы, выдвигаемые политическими лидерами Китая, не наделяются «сверху» величиной воздействия; их смысл должен быть установлен локальными акторами «снизу» в ходе интерпретативной работы. Задача исследователя в таком случае - проделать подобную же работу. Во-вторых, культурсоциология — интегративная теория, которая позволяет связать локальные практики порождения смысла с конкретными и культурными достижениями. Авторы статей, как особенности эволюции медийного образа космонавтики, могут быть отсылкой к подобного рода диалектическим отношениям. В статье доказывается, что «космическая мечта» - это перформативный ресурс, который позволяет различным акторам солидаризироваться вокруг образа дизайн-проектов.
Ключевые слова
This article examines the integration of large language model based chatbots into educational practices in Russian higher education through the lens of critical theory and curriculum ideologies. Drawing on Ivan Illich’s concept of convivial tools and Jürgen Habermas’s distinction between instrumental and communicative rationality, the authors conceptualize large language models as technologies capable of operating either within a manipulative logic, reinforcing hierarchies, technocratic rationality, and domination, or within a convivial logic, fostering autonomy, collective reasoning, and communicative action. The mode of implementation and functioning of these technologies largely depends on the underlying curriculum ideology, whether it is grounded in hierarchical principles of knowledge production and transmission (Scholar Academic ideology) or in pedagogical constructivism and individual self-actualization (Learner Centered ideology). The empirical component is based on the experience of the School of Advanced Studies at the University of Tyumen. The analysis draws on thematic examination of 20 semi structured interviews with second to fourth year students who participated in experimental courses featuring AI personas designed to substitute for certain instructor functions.These courses involved a shift toward interactive learning formats and the introduction of a mediator role inspired by the notion of the ignorant schoolmaster. The findings indicate that compulsory and instrumentalist deployment of chatbots is perceived by students as manipulative. It elicits resistance, feelings of dehumanization, diminished motivation, and disappointment over the loss of direct human interaction. In contrast, voluntary and reflexive uses of large language models unlock their potential as convivial tools, enabling the co-production of knowledge and enhancing epistemic agency. In conclusion, the authors outline the conditions under which large language models can function as genuine tools of conviviality in university education: voluntary adoption, transparency in design and operation, rejection of total instrumentalization, and embedding within genuinely communicative practices that respect participants’ autonomy and foster negotiated, collective meaning-making.
Ключевые слова