Суицидальное поведение представляет собой серьёзную общественную и медицинскую проблему; которой следует уделять приоритетное внимание во всех сферах медицины. Актуальность обусловлена тем, что проверка психического здоровья населения при общем медицинском обследовании может использоваться для контролирования суицидального риска и мотивации к изменению нездорового поведения. Цель работы -обобщение методов обнаружения риска самоубийства, рассмотрение надёжности и валидности инструментов скрининга, которые можно использовать в медицинских учреждениях для быстрой оценки намерения при общем медицинском обследовании. Методы. Поиск и анализ отечественной и зарубежной литературы по проблеме. Результаты. Рассмотрена надёжность и подтверждена валидность инструментов превентивного скрининга суицидальных намерений в медицинских учреждениях, основанных на факторах депрессии и безнадёжности. Один из путей предотвращения самоубийства состоит в обучении врачей первичной медико-санитарной помощи, работников здравоохранения методикам выявления лиц, находящихся в группе риска, диагностики и купировании развивающегося кризиса, ограничении доступа к средствам суицида с предоставлением последующей поддержки. Представленный обзор акцентирует внимание на необходимости проведения скрининга стационарных пациентов с «дремлющей» суицидальностью, эмоционального содержания сообщений в социальных сетях для предупреждения намерения и улучшения психического здоровья. Заключение. Скрининг скрытых суицидальных тенденций с последующим предоставлением ургентной помощи потенциально способен предотвратить суицид, особенно пожилых людей. Суицидальность соответствует общему уровню обращения за медицинской помощью, поэтому имеется потребность в средствах диагностики и профилактики самоубийства лиц, находящихся на лечении в стационарах соматического профиля, вряд ли способных обратиться за поликлинической или специализированной психиатрической помощью.
Суицидология
2025. — Выпуск 2
Содержание:
Умышленное лишение себя жизни, или суицид - действие, осуждаемое моралью и явно не поощряемое государством и обществом. Причины самоубийств различны, однако все мировые религии однозначно осуждают суицид, считая, что никакие мотивы не могут оправдать этот глубоко аморальный богопротивный поступок. При этом лица, которые оказали психическое и физическое принуждение к суициду, иначе говоря, довели до самоубийства, осуждаются не только моралью, но и несут уголовную ответственность как совершившие преступление против жизни. В России доведение до самоубийства криминализовано с 1845 года, оставалось таковым почти весь советский период. Причины суицида различны. К детерминантам суицидального поведения относят биологические (генные), клинические (психические заболевания) и личностно-психологические (низкая стрессоустойчивость, максимализм, импульсивность и др.) факторы. Роль внешнего фактора изучена мало. В статье проведён анализ наиболее типичных случаев, которые легли в основу уголовных дел о доведении до самоубийства, а впоследствии - судебных приговоров. Цель исследования - изучить суицидальные особенности потерпевших от преступлений, предусмотренных ст. 110 УК РФ «Доведение до самоубийства». Материалы и методы: в ходе исследования изучены 15 судебных решений, размещённых в открытых официальных источниках (Государственная автоматизированная система «Правосудие»), которые позволяют проанализировать на основе изложенных в них экспертных заключениях психическое состояние потерпевшего, данные о его личности, особенности психотравмирующего, физического воздействия, квалифицированного как доведение до самоубийства. Решения отобраны путём случайной выборки. Сбор анамнеза потерпевшего проводился на основе приведённых сведений из заключения экспертов, проводивших судебную психологопсихиатрическую экспертизу. Статистическую обработку материала о состоянии судимости по ст. 110 УК Российской Федерации проводили с помощью программы SPSS. Результаты и обсуждение. По данным Судебного департамента при Верховном Суде Российской Федерации, приговоры за доведение до самоубийства в целом по стране носят единичный характер и значительно уступают по своему количеству другим преступлениям против жизни и здоровья. Основные случаи доведения до самоубийства связаны с домашним насилием, совершаемым в отношении заведомо более слабого субъекта: женщины, ребёнка, пожилого человека. Кроме того, имеет место суицидальное поведение потерпевших от корыстных преступлений (вымогательство, мошенничество), подчинённых по службе вследствие унижающих человеческое достоинство действий руководства. Психотравмирующая ситуация в семье, на работе (службе) носит длительный, системный характер. Суицидальное поведение в этой ситуации рассматривается потерпевшим как единственный способ её разрешения и прекращения страданий. Оно также имеет целью привлечение внимания к действиям лица, виновного в страдании потерпевшего, иногда - возмездия за причиненные страдания. У жертв корыстных преступлений стрессовая ситуация, напротив, возникает спонтанно. Выводы. Длительное либо краткосрочное, но крайне интенсивное психотравмирующее воздействие - основной триггер суицидального решения, принятого вследствие преступного доведения до самоубийства. В целом детальному изучению патогенеза суицидального поведения, обусловленного насилием, жестоким обращением, препятствует латентный (скрытный) характер таких действий, позволяющий лицам, виновным в доведении до самоубийства, избежать уголовной ответственности, несмотря на тяжёлые последствия содеянного.
Ключевые слова
Пограничный тип эмоционально неустойчивого расстройства личности (пограничное расстройство личности, ПРЛ) представляет собой актуальную проблему, в том числе и из-за высокой встречаемости аутоагрессивного поведения. Отдельно изучаются субклинические формы ПРЛ в виде пограничной акцентуации характера (ПАХ). В концептуальной интегративной модели суицидального поведения Б.С. Положего все факторы специфического «диатеза» разделены на детерминанты трех рангов, при этом детерминанты аутоагрессивного поведения при указанных состояниях описаны мало. Целью данного исследования является выделение значимых психосоциальных детерминант (независимых факторов риска) суицидального поведения у женщин с ПРЛ и ПАХ. Материалы и методы. Работа представляет сплошное проспективное когортное аналитическое исследование. Было включено 115 женщин, которые находились на стационарном лечении в ГБУ РО ОКПБ и ГБУ РО ОКНД в период с октября 2023 года по март 2025 года и имели признаки ПРЛ. На основании Пересмотренного диагностического интервью для лиц с пограничным личностным расстройством (ДИП-П) они были поделены на группу «Пациентки с ПРЛ» (n=49, средний возраст 28,4 25,7; 31,1 лет) и «Пациентки с ПАХ» (n=60, средний возраст 25,6 23,3; 27,9 лет). Зависимой переменной, отражающей силу выраженности аутоагрессивного потенциала, был Коэффициент просуицидальной напряжённости (КПСН), а независимые факторы риска (детерминанты) оценивались по данным клинико-социальной анкеты, Личностного опросника для DSM-5, Опросника суицидального риска, Краткой версии опросника «Отношение к смерти», Краткой версии опросника «Страх личной смерти», Шкалы импульсивности Барратта, Шкалы позитивного и негативного аффекта (PANAS), Стандартизированного многофакторного метода исследования личности (МИНИ-СМИЛ) и Симптоматического опросника SCL-90-R. Статистический анализ данных проводился в свободной системе статистической обработки данных и программирования R. Производился корреляционный анализ и построение моделей множественной регрессии Результаты и обсуждение. Группы пациенток с ПРЛ и ПАХ не имели статически значимых различий по среднему возрасту и наличию коморбидных психических расстройств. Средний уровень КПСН в группе ПРЛ составил 1,29 1,06; 1,37 баллов, что на статистически значимом уровне выше среднего показателя КПСН в группе ПАХ: 0,86 0,58; 1,07 баллов. Выявлены статистически значимые положительные корреляции КПСН с уровнями тревоги и депрессии, нарушениями временной перспективы и несостоятельностью как причинами АА поведения, повышенным негативным аффектом, а также со шкалами, связанными с тревогой, депрессией и сенситивностью в обеих группах. При этом у пациенток с ПАХ, в отличии от группы ПРЛ, выявлены значимые отрицательные корреляции КПСН и антисуицидальным фактором ОСН, последствиями для личности и для тела при оценке страха личной смерти, стратегией избегания при оценке отношения к смерти, а также со шкалами позитивного аффекта. В полученной регрессионной модели для пациенток с ПАХ получился лишь один значимый фактор - уровень депрессии (ОШ=1,44), а в группе пациенток с ПРЛ выявлено три зависимых переменных с положительными коэффициентами - количество суицидальных попыток (ОШ=1,05), нарушения самоконтроля (ОШ=1,02) и эмоциональная лабильность (ОШ=1,1), и одна переменная с отрицательным коэффициентом - гипоманиакальность (ОШ=0,89). Выводы. Главной психосоциальной детерминантой суицидального поведения у пациенток с ПАХ является уровень депрессивности. У пациенток с ПРЛ просуицидальными детерминантами являются количество суицидальных попыток в прошлом, нарушения самоконтроля и эмоциональная лабильность, антисуицидальной детерминантой - гипоманиакальность.
Ключевые слова
Проблема суицидов среди студентов остается актуальной. Особенности семейной обстановки и стили семейных эмоциональных коммуникаций, ассоциированных с верифицированным высоким суицидальным риском у студентов, обучающихся в высших учебных заведениях России, обучены недостаточно. Цель - изучение особенностей детско-родительских отношений в редких суицидальных рисках. Методика. Проведён онлайн опрос 441 студента вузов России. Выраженность суицидального риска измерялась с помощью методики SBQ-R (А. Осман). Из общей выборки сформирована основная группа студентов с высоким риском суицида (ОГ, n=73) и адекватная ей по социо-демографическим показателям группа сравнения (ГС, n=87). Студенты проверяли ряд вопросов, составленных авторами анкет, что дало возможность выявить особенные оценки, которые они рассматривали с родителями. Семейные дисфункции измеряли с помощью методики СЭК (А.Б. Холмогорова, С.В. Воликова). Сравнение группировок осуществляли с использованием критериев х 2 Пирсона и U-критерия Манна-Уитни. Для оценки взаимосвязи между выраженностью суицидального риска и особенностями семейных коммуникаций использовали коэффициент ранговой корреляции Спирмена. Результаты. Доля студентов, выявленных признаки суицидального риска (≥ 7 баллов по методике Османа) в общей выборке группы 62,13%, доля студентов с очень высоким риском - 16,55%. По результатам субъективных оценок среди студентов ОГ наблюдалось незначительное (в 2-3 раза) превышение доли тех, кто оценивал свои отношения с родителями как конфликтные, недоверительные, нехватки взаимопонимания и поддержки, сдерживающие требовательные, игнорирующие их собственные инициативы. Студенты данной группы довольно часто сообщали о том, что они боятся не оправдать ожидания родителей, однако студенты из ОГ указывали на это почти вдвоем чаще (60,27% против 35,63%). В отличие от этого студенты из ГС в 2-3 раза чаще сообщали, что эмоциональная связь с родителями их полностью полноценна, что отношения между ними доверительные, что родители принимают участие в их жизни, и что они могут рассчитывать на поддержку с их стороны (80,46% в ГС против 28,77% в ОГ). Согласно шкале СЭК, в семьях студентов из ОГ события чаще всего обнаруживается высокий общий уровень семейных дисфункций, в основном в виде родительской критики, избегания проявлений эмоций, сохранения внешнего напряжения, провоцирования деструктивного перфекционизма и негативного эмоционального реагирования. По данным корреляционного анализа с теми же показателями в ОГ наиболее сильно и выявлен ассоциированный уровень суицидального риска. Выводы. Фактор семьи и соотношение с родителями, в зависимости от негативных и позитивных его характеристик, играет как в роли просуицидального, так и в роли протективного. Основное защитное значение имеет поддержка семьи. Все семейные дисфункции, особенно родительская критика и попытки скрыть проблемы витриной внешнего зрения, ассоциированы с риском суицида.
Ключевые слова
Одиночество (далее - О.) в моделях суицидального поведения (СП) непосредственно не входит в обширный (расширяющийся) набор факторов риска. Однако О. представляет серьёзную клинико-социальную и духовную проблему в широком возрастном диапазоне, влекущую повышенный риск дистресса, психических расстройств (как депрессии), СП, телесных болезней, а потому - привлекает растущий интерес общественного здравоохранения во всём мире. В рамках когнитивно-коммуникативной парадигмы знаний с категориями «концепт» и «дискурс» в обзоре рассмотрен многомерный феномен О. в философских, психологических, клинических, лингвистических и лексикографических аспектах. Уточнены определения, типология О, показаны социально-клинические и экономические последствия О. и пути облегчения его бремени на индивидуальном и общественном уровнях.
Ключевые слова
Цель статьи - выявление у русскоязычной молодёжи возможной взаимосвязи между переживаемым чувством одиночества и гражданскими зависимостями, стрессом и эмоциональным интеллектом. Материалы и методы. В основе данного эмпирического исследования лежат результаты онлайн-тестирования 1833 молодых людей в возрасте 18-31 года (средний возраст М=20,7 лет, SD=2,9), в том числе 1153 (57%) девушек (М=21,1 год, SD=3,1) и 680 молодых мужчин (М=20,1 лет, SD=2,5). В устройстве использовались: школа одиночества UCLA Д. Рассела, Л. Пепло и М. Фергюсона, опросник АПА в зависимости от видеоигр, короткая версия опросника в зависимости от смартфона (автор В.П. Шейнов), опросник в зависимости от социальных сетей (авторы В.П. Шейнов, А.С. Девицын), шкала воспринимаемого стресса-10, диагностика эмоционального интеллекта Н. Холла. Статистический анализ проводится программами из пакета SPSS-20, принятого уровня статистической инновации р
Ключевые слова
В результате анализа современной литературы показано, что нервная анорексия (АН) является мультифакторным полиэтиологичным психическим заболеванием с высокой склонностью совершения жёстких суицидов, патогенез которого связан с наличием в геноме больных группы полиморфных генов. Специфика накопления в геноме больных паттернов однонуклеотидных полиморфизмов, встречающихся в разных вариантах накопления, определяет клинический фенотип АН и тяжесть течения этой патологии. Запуск этой патологии, вероятно, связан с увеличением концентрации эстрогенов в пубертатном и постпубертатном периодах и, возможно, пищевым поступлением в организм стероидов животного и/или растительного происхождения, имеющих эстрогеновую активность, либо других алиментарных регуляторов липидной природы. Кроме того, изученные сведения позволили сделать вывод, что АН является одной из форм суицидального фенотипа.
Ключевые слова
Женская суицидальность - это сложный и многофакторный феномен, который может быть обусловлен различными биологическими, психологическими и социальными факторами. Депрессия, тревожные расстройства, биполярное расстройство и другие психические заболевания могут значительно повысить риск возникновения суицидальных мыслей и действий. Большинство исследований показывают, что женщины могут более склонны к выражению своих эмоций и переживаниям, что может влиять на их суицидальные поведение. Цель исследования - определить связь между феноменом «женская суицидальность» и психопатологическими расстройствами, психологическим благополучием, социальными, культуральными и генетическими факторами. Материалы и методы. Эмпирический анализ публикаций по отечественным и зарубежным базам данных elibrary.ru, WoS, Scopus. Тематический поиск выполнялся по ключевым словам - женская суицидальность, психопатологические расстройства, психологические характеристики, социальные, культуральные и генетические факторы. Результаты. Проанализированы особенности суицидального поведения женщин при шизофрении, ПТСР, расстройстве адаптации. Выделены психологические черты суициденток (эмоциональная лабильность, импульсивность, психологическая инфантильность) описаны особенности различных возрастных периодов. Выделены социальные проблемы психологической дезадаптации, культуральные особенности, генетические факторы. Представлены эффективные подходы к решению данной проблемы. Приведён клинический случай пациентки с расстройством адаптации с суицидальным поведением. Выводы: женская суицидальность связана с психическими расстройствами, психологическими характеристиками, генетическими социальными и культуральными факторами.