Юридический вестник Самарского университета

28 февраля 2025 г. юридическим институтом Самарского университета была организована и проведена Всероссийская научно-практическая конференция «Кодификация российского законодательства: история, теория, практика». Первопричиной для планирования этой конференции послужило 160-летие Судебной реформы 1864 года. Как известно, 20 ноября 1864 г. (более 160 лет назад) были приняты Судебные уставы: учреждение судебных установлений, устав о наказаниях, налагаемых мировыми судьями, устав уголовного судопроизводства, устав гражданского судопроизводства, что ознаменовало собой кодификацию законодательства в базовых отраслях российского права. Локальным поводом для этого значимого научного мероприятия стал 55-летний юбилей юридического института Самарского университета.

Ранее автором была продемонстрирована принципиальная возможность построения модели алгоритма преодоления сложных юридических коллизий, или нормативных конфликтов, при совпадении трех их типов (иерархического, содержательного и темпорального) - модели, учитывающей как различия в природе и основаниях отдельных типов коллизий, так и разницу в стратегиях разрешения коллизионных ситуаций. Статья предлагает дальнейшую разработку созданной модели алгоритма, обсуждая с помощью различных методов познания (прежде всего, юридико-догматического и сравнительно-правового) ряд связанных с ним проблемных тем. Таковые включают: 1) обсуждение возможности применения алгоритма к случаям рассогласованности нормативных обобщений (принципов права); 2) определение набора необходимых и достаточных коллизионных критериев (максим) для оптимального функционирования алгоритма; 3) определение типологических черт нормативных конфликтов, исключающих или затрудняющих применение алгоритма; 4) соотношение в алгоритме стратегий преодоления сложных коллизий с процедурами коллизионной идентификации. Следуя структуре поставленных вопросов, статья начинается с обобщенной характеристики разработанной модели алгоритма, очерчивает сферу его применения, ориентированную на разрешение конфликтов норм права. Указывается, что в случае конфликта с участием нормативных обобщений (прежде всего, принципов права) данный алгоритм не может быть эффективно применен в силу различной сущности норм и принципов, а также методов обращения с ними. В ситуации преломления содержания различных принципов в конкретных нормах права и обнаружения рассогласованности именно этих норм, в модель обсуждаемого алгоритма следует включить важное уточнение, касающееся возможности решения коллизионной проблемы на стадии идентификации нормативного конфликта путем согласованного толкования данных норм. Далее в статье проанализирован необходимый и достаточный набор включенных в алгоритм коллизионных критериев; показано, что наибольшая эффективность алгоритма возможна при числе коллизионных максим не более трех, а именно: lex superior, lex specialis, lex posterior. В статье также проблематизируются пределы эффективного применения алгоритма в связи с типами нормоконфликтов. Особое внимание уделено ситуации частично-частичного нормоконфликта (коллизии нескольких специальных норм права) как типичному примеру неясности самих коллизионных критериев; отмечено, что в дополненном виде предлагаемая модель алгоритма имеет потенциал и для разрешения таких нетипичных коллизий норм права. Размышляя о процедурных аспектах функционирования предлагаемой модели алгоритма, автор предлагает учесть в нем дискрецию правоприменителя на стадии обнаружения нормативного конфликта, поскольку игнорирование данного аспекта порождает опасное заблуждение об отсутствии у правоприменителя возможности нивелировать предвосхищенный результат разрешения нормоконфликта, не соответствующий его ценностным установкам и господствующей правовой идеологии.

Ключевые слова

На основе историко-правового подхода проанализированы юридико-технические особенности кодификации, разработанной по инициативе императора Юстиниана I. Всей кодификационной работе предшествовала отдельная конституция, преамбула которой обозначила цель нового кодекса - упрощение судопроизводства и ускорение судебной процедуры. Кодифицированный свод содержал: 1) Institutiones, краткое изложение права по образцу Институций Гая; 2) Digesta sen Pandectae, собрание больших и малых выписок из сочинений юристов; 3) Codex, обширное собрание императорских постановлений и 4) Novellae, свод императорских конституций, изданных после появления кодекса второй редакции. Основанием кодификации Юстиниана послужили как конституции (общий термин, которым обозначались исходящие от императора нормы права), называемые leges, так и сочинения классических римских юристов - jura. Замечено, что, с одной стороны, цели Кодификации были ограничены элементарным собиранием отрывков сочинений юристов в единое целое, а с другой стороны, фактически при собирании трудов юристов в единый документ были устранены повторы и противоречия, внесены изменения в первоначальные тексты компилируемых авторов. Конституцией Deo auctore 530 г. определены критерии компиляции: полнота, целесообразность, достаточность материалов и совершенство единого труда. Описаны правила компиляции, названные в конституции Deo auctore. Особенность этого древнеримского источника заключалась в преобладании в нем казуистического способа изложения правового материала. Указывается на сложную архитектуру свода римского права, объединяющую четыре крупных составных подразделения - Кодекс, Дигесты (Пандекты), Институции, Новеллы. Так, структурное строение Дигест (Пандектов) выражается в делении основного текста на части, книги, титулы, фрагменты (leges или fragmenta), в более поздние периоды - на параграфы. В результате строение Дигест (Пандектов) основано на принципе «от общего к частному», поэтому общая часть предшествует особенной части. В целом для собраний сочинений Юстиниана характерно логическое деление правовой материи, отражающей наивысший расцвет Византийской государственности.

Ключевые слова

Дискреция, или свобода усмотрения, является непременным атрибутом прокурорской деятельности, присутствующей в той или иной степени во всех функциях прокуратуры. Дискреция прокурора многоаспектна и имеет различные формы проявления силы межведомственного и межотраслевого характера деятельности действующего органа. В текстах законодательных актов, регулирующих деятельность прокуратуры, при описании правового прокурора обычно используется формула «вправе» или «уполномочен» (применять прокурорские средства уголовного преследования), содержание вызывает вопрос о возможности должностного лица воздерживаться от обычного правового действия, в том числе в ситуациях нарушения закона. Данный аспект дискреции прокурора имеет разную оценку в постановлениях судебного органа конституционного контроля. Несмотря на общий вектор определения четырех границ дискреции прокурора, существует позиция, подтверждающая наличие именно прав, а прокурор не обязан применять механизмы прокурорского реагирования. В статье делается вывод о том, что в публично-правовой сфере носитель дискреции власти должен иметь границы и предполагать выбор между установленными правовыми вариантами возможных действий, тем самым максимально наблюдать за возникновением дискреции во вседозволенности. Закрепленное в законодательных актах прокурором применение мер реагирования недопустимо рассматривать лишь в качестве возможности действовать. При наличии объективных оснований применения средств реагирования я должен оставить память на должном лице.

Ключевые слова

Поскольку действующее трудовое законодательство многих стран, в том числе России, не содержит однозначного определения и прямого регулирования злоупотребления правом в трудовых отношениях, в работе предложено понимание злоупотребления правом в сфере труда как недобросовестное использование предоставленных законом гарантий в сфере труда. Авторами сделан вывод о том, что недобросовестное поведение участника трудовых отношений является внутренней характеристикой принципа российского трудового права, запрещающего злоупотребления правом. Злоупотребление правом должно являться основанием для наступления определенных неблагоприятных последствий в виде отказа в защите права, отказа в удовлетворении иска полностью или в части. Относительно дискуссионного вопроса о возложении на работника обязанности возместить работодателю ущерб, причиненный в связи со злоупотреблением правом, в работе делается вывод о том, что возмещение ущерба является мерой правовой ответственности, а не правовым последствием злоупотребления правом. На основе проанализированных различных точек зрения в литературе и судебных актов авторами сформулированы предложения по совершенствованию законодательства и правоприменительной практики в части закрепления понятия и правовых последствий злоупотребления правом в сфере труда. Прежде всего, предлагается дополнить норму статьи 2 Трудового кодекса РФ принципом запрета злоупотребления правом сторонами трудового договора. Подход к пониманию злоупотребления правом в сфере труда как недобросовестности субъектов трудового права при использовании предоставленных им законодателем гарантий следует сформулировать либо в самом Трудовом кодексе РФ, либо дать соответствующие разъяснения в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ. При этом логично было бы учесть специфику правового положения работника как экономически более «слабой» стороны, возможно «заблуждающейся» или недопонимающей правовое значение своих действий, а также и работодателя как профессионального участника гражданского оборота, обязанного предоставить работу и связанные с этим гарантии. Необходимо, чтобы стороны осознавали не только правовые, но и экономические последствия допущенного злоупотребления. Важно признать нецелесообразность расширения пределов понимания злоупотребления правом в трудовых отношениях. Кроме того, на уровне Трудового кодекса РФ необходимо закрепить, что суд, установив факт злоупотребления правом работником или работодателем, может отказать в защите права.

Ключевые слова

В данной статье исследуется важнейшая правовая категория, которая определяется как юридическая ответственность. Авторами были разграничены понятия «юридическая ответственность» и «правовая ответственность в сфере труда» посредством анализа характеристик и определений понятий свободы и волеизъявления сторон трудового договора в социально-трудовых правоотношениях. Рассматриваются существующие виды дисциплинарных взысканий. Критикуется точка зрения о необходимости расширения перечня дисциплинарных взысканий, закрепленных в Трудовом кодексе РФ (далее - ТК РФ). Излагаются взгляды авторов, участвующих в дискуссии, направленной на включение в вышеуказанный перечень в качестве дисциплинарного взыскания такого вида наказания, как штраф. Высказывается обоснованная точка зрения на эту проблему, предлагаются пути ее решения. В заключение авторы анализируют правовые прецеденты, возникающие в случаях реализации способов защиты трудовых прав работника, связанных с неправомерным применением действующего законодательства.

Ключевые слова

Эффективность использования недвижимого имущества, находящегося в публичной собственности, остается актуальным вопросом права. Предполагается, что оптимальное извлечение из публичной недвижимости всех ее полезных свойств возможно осуществить, в том числе, через привлечение на конкурентной основе наиболее широкого круга лиц к использованию того или иного объекта. В статье рассматриваются проблемы обеспечения эффективной реализации Российской Федерацией как собственником недвижимого имущества своих полномочий арендодателя такого имущества. Целью исследования является анализ существующих нормативных положений о порядке заключения договора аренды федерального недвижимого имущества в той ситуации, когда данное имущество уже закреплено за государственным предприятием или бюджетным учреждением. Посредством применения методов системного анализа, приемов формальной логики, а также анализа и обобщения достижений доктрины и нормативного правового материала предложено понимание специфики предоставления в аренду федерального недвижимого имущества, уже закрепленного за государственными предприятиями или учреждениями. Автор приходит к выводу, что такая специфика обусловлена необходимостью координации (согласования) публичного и частного интересов, государственного и общественного начал при решении вопросов об использовании публичной собственности. Отмеченный аспект проявляется в общем алгоритме распоряжения публичной собственностью в данном случае, в общих и частных исключениях из единого правила о предоставлении имущества в аренду исключительно по итогам аукциона (конкурса), в специфике контроля за выполнением условий аренды такого имущества арендатором - субъектом частного права. Выявлены недостатки законодательного регулирования в указанной области и сделаны правовые предложения по совершенствованию процесса распоряжения федеральной собственностью, собственностью субъектов Российской Федерации и муниципальной собственностью.

Ключевые слова

Статья посвящена стоимости экспертизы в уголовном судопроизводстве - одному из редко обсуждаемых вопросов в уголовно-процессуальной теории, не имеющему своего законодательного разрешения, но достаточно актуальному в практической деятельности. Отсутствие правовой регламентации этого вопроса толкает правоприменителей к использованию сомнительного усмотрения, что не является лучшим способом правового регулирования. Для сравнения приводится правовая регламентация стоимости экспертизы в УПК Французской Республики, где этот вопрос получил развернутую регламентацию. Рассматриваются пути потенциального использования этого опыта в будущем, делается вывод о необходимости привлечения широкого круга заинтересованных субъектов к обсуждению этой непростой проблемы.

Ключевые слова

В статье рассматриваются вопросы правомерности регламентации мелких преступлений в уголовном законодательстве. При этом учитывается наличие в нем, а не административном законодательстве правонарушений, содержащих в названии слово «мелкий». И те, и другие объединяются в общие понятия мелкого деяния. Обращается внимание на то, что мелкие идеи в административном законодательстве существуют изначально. Мелкие же преступления в уголовном законодательстве появились относительно недавно. Уже поэтому приоритет в использовании включения «мелкого» может отдаваться административному правонарушению. Мелкое хищение и ряд других деяний исключаются из уголовного законодательства прежде всего потому, что нарушают административно-правовой принцип равенства, что приводит к развитию административного наказания, применительно к одним административным правонарушениям признается отягчающим обстоятельством, а другие превращаются в США. Мелкие же коммерческие подкупы и взяточничество не настолько общественно опасны, чтобы сохранить их уголовно-правовую наказуемость.

Ключевые слова

Данная статья посвящена анализу проблематики определения законодателем неотложных следственных действий. Автор обосновывает нелогичность подхода законодателя, применившего единый термин «неотложные следственные действия» для наименования разных по своей правовой природе видов следственных действий: собственно неотложных следственных действий и следственных действий, проводимых в безотлагательном режиме. На основе анализа ключевых характеристик этих двух разновидностей следственных действий в статье обосновывается наличие их специфики, предопределяющей их сущностные различия. Автор, характеризуя их соотношение через такие параметры, как нормативное закрепление, субъекты производства, категории уголовных дел, целевая направленность, содержание деятельности, временной диапазон, процедура передачи уголовного дела по завершении производства следственных действий, обосновывает разную правовую природу неотложных следственных действий и следственных действий, проводимых в безотлагательном режиме. Для выявления «проблемного поля» легальной дефиниции «неотложные следственные действия», закрепленной в п. 19 ст. 5 УПК РФ, автором применен деятельностный подход. Он заключается в анализе текста данной дефиниции на предмет полноты закрепления в ней таких важных компонентов деятельности, как субъект, объект, цель, временной диапазон, способы реализации. Благодаря этому приему обоснована потребность уточнения цели производства неотложных следственных действий в нормативном определении.

Ключевые слова

Судьи осуществляют широкие круговые действия, связанные с реализацией от государства функций правоприменения, итогом которых является решение в конкретном аспекте дела. Требования с соответствующими судьями, правосудие по уголовным делам в Российской Федерации могут осуществляться с привлечением коллегий присяжных заседателей, которые должны принять решение, основываясь на законах и фактах, предоставленных им на протяжении всего судебного процесса, после чего они выносят вердикт, признавая подсудимого виновного или невиновным в совершении преступления. Одним из спорных аспектов судебного разбирательства с участием присяжных является вопрос о допустимости представления им так называемых шокирующих доказательств, способных оказывать сильное эмоциональное воздействие, что может привести к возникновению предвзятого отрицательного отношения к обвиняемому до вынесения окончательного решения. Данная проблема требует междисциплинарного анализа, включая правовые и психологические аспекты. В законодательстве Российской Федерации не предусмотрены критерии, по которым «шокирующие» доказательства признаются недопустимыми для продукции, а также основания основания и порядок их исключения из судебных следствий. По мнению Верховного Суда Российской Федерации, при разрешении данного вопроса необходимо руководствоваться критериями: следует учитывать конкретные обстоятельства дела, а также методы предъявления фото- и видеодоказательств, а именно полностью или фрагментарно они исследуются, а также необходимо учитывать цвет, размер, наличие следствий на предметах, доказательствах, трупах, проявлениях преступников и др. Тем не менее, решение этого вопроса остается на рассмотрении состава суда, рассматривающего данное уголовное дело, поскольку суд оценивает степень нестабильности факторов, способных влиять на стадии предвзятого мнения в присяжных последствиях, которые приводят к таким материалам, поэтому судебная практика очень противоречива, и именно эти факторы часто являются основаниями для пересмотра приговора. По данным Судебного департамента при Верховном Суде Российской Федерации, в 2023 г. Аппликационная технология отменила или изменила 47,14 % всех приговоров, вынесенных с участием коллегий присяжных заседателей. Необходимо отметить, что в случаях, когда «шокирующие» доказательства возникают в ходе судебного следствия, учеными-процессуалистами, а также психологами, особое внимание уделяется тому, что доказательства такого характера могут оказывать специфическое психологическое воздействие на членов коллегии присяжных, вызывающих в уголовном процессе, выражаются в них сильные отрицательные эмоции, такие как гнев, страх, отвращение, что может свидетельствовать о законности и справедливости вынесенного ими вердикта. Представляется, что актуальным является вопрос обоснованности и пределов допустимости использования «шокирующих» доказательств в судебных процессах с участием присяжных.

Ключевые слова

С позиции конституционного права России, основные международные документы в области прав и свободы человека, репродуктивные права женщины, являются важными принципами личных прав и свобод. Реализация этих прав осуществляется женщиной не только путем планирования беременности и рождения детей, но и искусственного прерывания нежелательной беременности, совершенно в рамках закона. На сегодняшний день ответственность за внезапное прерывание беременности предусмотрена статьями 6.32. КоАП РФ и 123 УК РФ, конструкции которых несовершенны, что затрудняет процесс разграничения таких товаров в результате норм различной отраслевой принадлежности. Авторское видение решения обозначенной проблемы состоит в том, чтобы предложить новую редакцию указанных норм, включающую дифференциацию ответственности с учетом признаков конкретных субъектов и характеров действий, совершаемых ими в процессе подготовки и проведения искусственного прерывания беременности женщины. В статье поддержана идея, высказанная ранее в доктринальной грамоте, о выделении особой части УК РФ отдельно главы 16.1 любого абзаца в главе 16 УК РФ, охватывающего ими детей против репродуктивного права женщины. Вместе с тем в статье аргументировано, что круг предлагаемых новых видов общественно влияет на идеи по направлению исследований необоснованно расширенных либо изложенных в неудачной редакции. Речь идет, в частности, об ответственности за ненадлежащее выполнение профессиональных обязанностей врачом-акушером-гинекологом и за понуждение женщины к искусственному прерыванию беременности.

Ключевые слова

В условиях обострения негативных последствий все больше государств прибегает к использованию ограничительных мер в качестве инструмента внешнеполитического давления. Европейский союз активно применяет санкции в отношении как публично-правовых, так и частно-правовых субъектов, чья деятельность действует как объединение противоречащих интересов. За последние одиннадцать лет ЕС реализовал широкий спектр санкций, затрагивающих сферы социально-политической и экономической жизни Российской Федерации. Настоящая статья посвящена правовому анализу нормативных актов, обсуждаемых на основе санкционной политики ЕС в отношении России. Особое внимание уделено правовым основаниям и процедурам введения ограничений, а также положениям Регламентов Совета ЕС как основной формы правового обеспечения антироссийских санкций. Анализ включает в себя как обобщение договорных положений, так и выявление последствий практической реализации санкционного механизма в условиях современной геополитической нестабильности.

Ключевые слова

В статье при рассмотрении обязательств о контрактной системе рассматриваются актуальные проблемы применения циркуляционного законодательства, связанные с взысканием заказчиком убытков с победителем конкурентной процедуры определения поставщика (подрядчика, исполнителя) в случае его уклонения от подписания государственного (муниципального) контракта. Научная новизна работы заключается в том, что автор комплексно меняет правовое регулирование и правоприменительную практику при уклонении победителя от закупок от заключения контракта, а цель исследования состоит в изучении данного факта о возможности, которую заказчик применяет в отношении нарушения данной меры меры гражданско-правовой ответственности в виде взыскания убытков. При помощи метода Диптихи правоприменения автором были исследованы юридические акты, возможности беспроводного поиска с отклонением от подписания контракта участника закупок убытков в небольшом колебании в цене между предложениями победителя и второго участника закупок, что определяет два различных аспекта судебных разбирательств при рассмотрении указанной категории дел. В результате проведенного исследования автор приходит к выводу о необходимости привлечения лица к гражданско-правовой ответственности в виде взыскания убытков лишь при существенном анализе вины участника.

Ключевые слова

В статье исследуется проблема модернизации уголовно-правовых механизмов противодействия побоям и истязанию в контексте реформирования законодательства Республики Казахстан и Республики Армения. Автором раскрываются хронология введения изменений в уголовный закон этих государств, уголовно-правовая характеристика измененных редакций статей закона, дифференциация уголовных наказаний, а также особенности уголовного судопроизводства по данным видам преступлений. Проведенный анализ выявил, что реформированное уголовное законодательство Республики Казахстан и Республики Армения содержит формулировки диспозиций, отличающиеся оригинальностью и отсутствующие в законодательстве других государств - участников СНГ. Однако в них имеются пробелы, усложняющие правоприменительную деятельность: например, в уголовном законодательстве Республики Казахстан это выражается в сложностях квалификации повторяющихся действий при совершении истязания, что требует дополнительного толкования. Отмечается необходимость использования современного положительного опыта зарубежных государств в области регламентации уголовной ответственности за совершение побоев и истязания. Возвращение ст. 109.1 в УК Республики Казахстан доказывает неэффективность применявшихся ранее мер административной ответственности за нанесение побоев, что служит аргументом для пересмотра аналогичной нормы в Российской Федерации. При изменении ст. 116, 116.1 УК РФ для устранения тавтологии (побои определяются как нанесение побоев) наиболее предпочтительна позиция законодателя Республики Армения, закрепившего формулировку «нанесение ударов» непосредственно в диспозиции уголовно-правовой нормы. Разъяснения Верховного Суда Республики Казахстан, уточнившие некоторые уголовно-правовые термины («побои», «иные насильственные действия») снижают риски правоприменительных ошибок при квалификации деяний по исследуемым нормам: аналогичные пробелы в РФ (например, размытость термина «систематичность», «иные насильственные действия» в ст. 117 УК РФ) можно решить через разъяснения Пленума ВС РФ. Введение изменений в ст. 116, 116.1, 117 УК РФ требует применения комплексного подхода, учитывающего как выявленные нами недостатки, так и отмеченный позитивный опыт зарубежных государств. Научно-практическая значимость исследования зарубежного опыта обусловлена его потенциалом для оптимизации отечественных правовых механизмов в области противодействия преступности.

Ключевые слова